Топ-5 генеральных директоров Челябинской области

Топ-5 генеральных директоров Челябинской области

2 ноября 2019, 07:05Общество
Рейтинг «Курса дела»

Сотни предприятий были эвакуированы в Челябинскую область с территории, временно оккупированной немцами в начале войны. А дальше случилось то, что потом все ведущие бизнес-специалисты мира назовут «уральским экономическим чудом». Когда за считанные месяцы в Челябинской области заработали сотни заводов, давшие фронту гранаты и патроны, легендарную «Катюшу» и грозный «Т-34», броневое стекло для боевых самолетов и броневую сталь для танков.

Чуда не было, просто люди умели работать. Иосиф Сталин и Лаврентий Берия в Москве знали, что Исаак Зальцман в Челябинске, Григорий Носов в Магнитогорске, Петр Карпенко в Чебаркуле и другие директора уральских предприятий их не подведут. Именно на директорах лежал самый тяжелый груз колоссальной ответственности за беспрерывную поставку на передовую столь необходимого фронту оружия.

Это были не те директора, что имеют роскошные кабинеты, лощенных секретарш и «золотой парашют» к зарплате в случае увольнения. В случае увольнения их ждал расстрел за невыполнение боевого приказа Родины. Всё как на фронте. И совещания эти директора собирали не в кабинетах, а прямо в цехах, проводя на производственных площадках дни и ночи.

Исаак Зальцман. Король танков из Танкограда

Возглавившего в годы Отечественной войны в Челябинске производство танков Исаака Зальцмана в фашистской Германии уважительно называли Panzer König - «королем танков». Некоторые историки вообще считают, что если бы не Зальцман, то еще неизвестно, устоял бы СССР в «войне моторов». И доля правды в этом утверждении есть. Если бы не Зальцман, и не челябинцы, поверившие в своего «железного директора»…

… за считанные месяцы 41-го года фашисты захватили значительную территорию нашей страны. Враги рассчитывали, что без превращенных в руины заводов русская армия останется без оружия, некому и негде будет производить столь нужные фронту танки. Из окруженного Ленинграда на Урал успели эвакуировать оборудование Кировского завода, на котором выпускали тяжелые танки КВ. Ни новых цехов, ни общежитий для людей – выгруженные из поездов станки устанавливали прямо на землю и на пронизывающем ветру, в дождь и снег, днем и ночью рабочие во главе с директором – Исааком Зальцманом, ковали бронированные корпуса, ладили траки и пристреливали орудия танковых пушек. Здесь же трудились и сами танкисты: собрали «стального зверя», обкатали и срочно в эшелон, на Запад, в бой под Москву, бить рвущихся к столице врагов. Зальцман успел, машины с Урала пришли на подмогу вовремя, немецкую армию удалось остановить, буквально, в шаге от Кремля.

В Челябинске до этого момента выпускали сугубо мирную продукцию – трактора. Но приехал Зальцман и всего через один месяц с заводского конвейера стали сходить танки. Мировая история промышленности не знала ничего подобного. И союзники, и враги просто ахнули от того, как в одно мгновение уездный Челябинск стал грозным Танкоградом, где всем управлял всесильный Panzer König. А немцы от такого аханья вскоре стали реально задыхаться, ведь «король танков» добился еще одной невиданной задачи. На ЧТЗ стали делать за день по 15 машин в день, а всего на заводах страны производилось в сутки по 100 танков. Это заслуга именно Исаака Зальцмана, ставшего в 1942-м году народным комиссаром (министром) танковой промышленности СССР.

На совещания с начальниками цехов Зальцман брал с собой пистолет. И демонстративно клал его на стол при обсуждении сроков выпуска новых танков. Всем показывая, мы – в тылу, но мы – на войне, за невыполнение приказа, за нарушение дисциплины и халатное отношение к делу могут последовать самые крайние меры. Да, требовал он жестко, порой даже жестоко, но Зальцман и о людях заботился, понимая, всё зависит только от человека. Он ввел на заводе специальные продуктовые пайки для молодых рабочих, они назывались УДП (усиленное дополнительное питание). Ну как, «усиленное»? Кусок ржавой селедки и ломоть хлеба. Танкоградцы с усмешкой прозвали их: «Умрешь днем позже». Узнав про рожденный в цехах мем директор был доволен: «Шутят? Значит настроение хорошее. Будем работать!».

Григорий Носов. Король металлургии из Магнитогорска

Вы пробовали когда-нибудь жарить яичницу не на сковородке, а на утюге? Нет? А почему? И там, и там – раскаленная металлическая поверхность. Не рискнете? А вот Григорий Носов рискнул. Когда в 41-м году директор Магнитогорского металлургического комбината предложил делать броневую сталь на блюминге (прокатном стане громадных размеров), у него за спиной все крутили пальцем у виска, приводя в пример именно утюг и яичницу. Ну, никто так в мире не поступает, это совершенно разные вещи. Носов всю ответственность взял на себя. И на первый прокат пошел, положив себе в карман пистолет с одним патроном в обойме. Потому что в случае неудачи «яичницы на утюге» и поломоки блюминга, мог встать весь завод. И это в условиях военного времени. Тут отчаянному директору действительно оставалось только застрелиться. Но «стреляться» пришлось немцам и вообще металлургам всего мира, когда они узнали про положительный результат неслыханного эксперимента уральцев.

В чем причина такого риска Григория Носова? Дело в том, что все заводы с правильными прокатными станами, с помощью которых производилась броневая сталь для танков, остались на оккупированной фашистами в начале войны территории. А броня для танков нужна срочно. Нет, не так… СРОЧНО!!! И тогда в Магнитке решили приспособить для этих целей блюминг, устройство, мягко скажем, для проката броневой стали не предназначенное (тот самый пресловутый «утюг для яичницы»). Конечно, можно было дождаться эвакуированного прокатного стана, за месяц наладить его работу, спокойно начать выпуск продукции. Но немцы бы тогда стояли уже не под Москвой, а под Магнитогорском. Счет реально шел на дни, или мы поставим перед столицей бронетанковый щит, или фашисты победят. Но броню просто негде делать. Требовалось чудо... Чудес не бывает, зато есть на Урале люди, способные на отчаянно-смелый и вместе с тем безупречно-продуманный с технической точки зрения поступок.

Когда шла подготовка к первому рискованному прокату Григорий Носов не выходил из цеха вообще. Бесконечные совещания, расчеты, примерки и пробы, монтаж оборудования. И вот уже ночь наступила, поэтому директор ложился прямо на верстак, накрывал лицо газетой и отключался на 4-5 часов. Чтобы рано утром встать и продолжить путь к подвигу. «Это немыслимо! – продолжали шипеть образованные недоброжелатели. - Ничего похожего никогда нигде не делали! Нажимные винты не выдержат. Двигатель недостаточно мощен. Катать бронелист на блюминге так же невозможно, как подняться в небо на автомобиле вместо самолета». И на этом фоне отчаянный звонок из Кремля: «От ваших действий зависит весь ход войны!». Начальство из Москвы умело добавить нервозности ответственности.

Носов решился, он поверил в ум и талант уральских инженеров и рабочих. Начали! Раскаленный слиток металла медленно пополз по блюмингу, готовясь превратиться в стальной броневой лист. Вдруг зазвучал треск, и работа оборудования остановилось. Выяснилось, что в самый неподходящий момент вышел из строя мотор. Плохая примета? Директора Магнитки не знают, что это такое! Напряжение у металлургов было такое, что в громадном грохочущем механизмами цехе пищащего комара можно было услышать. Нет, это звенели у людей натянутые нервы. Через 28 часов мотор был отремонтирован, Носов опять дает отмашку, «Пуск!» и вот он – непробиваемый бронелист из Магнитки. Уникальный. Неповторимый. Чудом сделанный. Нет, не чудом, руками обычных необычных людей во главе которых стоял директор – Григорий Носов.

Семен Беленький. Король боеприпасов с Марсограда

Ему было всего 42 года, когда Беленький переехал в Челябинск и стал директором челябинского завода № 254 («Сигнал»). На «Сигнале» до войны трудились всего-то 35 рабочих, на лесопилке порой больше народу вкалывает. Но все изменилось, когда Семен Беленький смог резко расширить производство после эвакуации на Урал заводов из оккупированной немцами территории. Беленький понял, что у него есть уникальный шанс совершить рывок с нуля. И Семен внедрил на «Сигнале» совершенно уникальную для того времени управленческую схему, когда сложнейшую ручную работу по сборке смертоносной и взрывоопасной продукции стали производить конвейерным методом. Количество сделанных боеприпасов удалось из-за этого увеличить в 10 раз.

Гонка за количеством шла рука об руку и с инновационными решениями в вопросах качества. Выпускаемые в Челябинске крупные светящиеся авиационные бомбы (САБы) обеспечивали прицельное бомбометание с высоты в пять тысяч метров, давая свечение в два раза больше, чем немецкие. Эй, фрицы, всем выйти из сумрака! На «Сигнале» с ходу налаживают выпуск самой разной военной техники: ручные гранаты, мины, авиабомбы, капсюли-воспламенители, капсюли-детонаторы, дымовые шашки, сигнальные ракеты – всего более 50 наименований изделий.

Эвакуированные рабочие и инженеры в первые дни жили в землянках, их семьи готовили себе пищу на кострах. Особенно тяжелой для приехавших была первая уральская ночь: некоторые после дороги сходили в баню, а наутро не могли оторвать голову от дощатых нар в бараке – мокрые волосы примерзли, их приходилось отстригать от подушек и в таком виде идти на работу. Не простыл никто, некогда болеть. Ведь все силы и средства, всю свою энергию и помыслы люди объединили ради общего дела – дать фронту снаряды, они не жалели себя, ради того, чтобы русская артиллерия гвоздила бы по врагу без малейшей передышки. И первое тепло пошло не в возведенные на скорую руку щитовые фанерные домики, тепловая энергия в первую очередь нужна была цехам, чтобы делать трассирующие боеприпасы – снаряды для зенитных и артиллерийских установок, которые после выстрела оставляли за собой огненный след и использовались для корректировки огня. Для их производства требовались тепло и пар, а котельной на заводе даже в проекте не было. Тогда Семен Беленький опять удивил весь мир, для получения технологического пара и для отопления зданий были использованы… два паровоза.

Иван Бояршинов. Король энергии с ЧГРЭСа

В энергетику Иван Бояршинов пришел хоть и человеком молодым – в 27 лет, но уже достаточно сложившимся. До трудоустройства на Челябинскую электростанцию (ЧГРЭС) мастером по ремонту турбин Бояршинов успел поработать слесарем на Златоустовской оружейной фабрики, отучиться в Индустриальном техникуме и даже послужить оперуполномоченным в НКВД. Роковой 41-й застал Бояршинова начальником котельного цеха. А в 1942-м Ивана назначают директор ЧГРЭС. Именно на этом посту уроженец Златоуста добился того, чтобы СССР победил во Второй мировой войне.

Ведь из-за перебоев с подачей электроэнергии в 41-м году выполнение государственной программы эвакуированными предприятиями составляло всего 60–70 процентов от поставленной нормы. Поставленный правительством СССР план на бумаге ухнул в челябинские энергетические овраги. Катастрофа в тылу должна была неминуемо обернуться катастрофой на фонте. Экономисты Гитлера потирали руки от предвкушения скорой победы: «Ха-ха, промышленного чуда у этих русских не вышло!». Фрицы не знали, что челябинскую электростанцию в 42-м возглавил Иван Бояршинов.

Каким образом ЧГРЭС смог увеличить подачу электрической энергии – об этом в ставке Гитлера фюреру доложить не могли. Чудом! Да, жестким ограничением – в Челябинске на улицах в начале войны не горели фонари. Да, переходом на новые виды топлива, местный бурый уголь заменив на более энергоемкий. Но главное, мужеством и непрерывным трудом рабочих-энергетиков. В главе со своим директором. И даже в ситуации того беспримерного трудового подвига Иван Бояршинов напоминал своим парням: «Вы всё равно сидите в тылу, считай, немного повезло. А значит вы обязаны сделать для фронта больше, чем просто ударно вкалывать!». И в лютую зиму 1942-го, когда немцы и русские сцепились под Сталинградом и еще не ясно было, кто кого, рабочие ЧГРЭС отрывают от себя последнее и отправляют на фронт коллективную посылку – подарки от энергетиков для солдат: теплые вещи, табак, сахар. Кто знает, быть может именно те кисеты с махоркой и стали соломинкой, переломившей хребет немецкого зверя.

В середине 43-го обеспеченные необходимой энергией от ЧГРЭС челябинские заводы не только смогли выполнить план и значительно подтянуть качество, но и приступить к совершенно новым по уровню обработки и технологиям видам продукции. Адольф Гитлер Ивана Бояршинова, совершившего «челябинское экономическое чудо», явно недооценил. Энергетики уже сами курили свою махорку, а вот немецким войскам пришлось кричать: «Дело – табак!».

Петр Карпенко. Король кузнецов из Чебаркуля

Чебаркульский завод должен был делать важную для армии деталь - поковки коленчатых валов для авиационных моторов. Не будет завода - не будет достаточного количества самолетов, так необходимых фронту. Потери отечественных ВВС в страшные первые недели 1941 года были колоссальные - около 9 000 самолетов, большинство которых даже не успело взлететь, попав под стремительную вражескую бомбежку еще на аэродромах. Шок! Фашисты получили полное превосходство в воздухе. И если в авиашколы вскоре был объявлен экстренный набор, молодых ребят учили взлетать, садиться, основам тактики воздушного боя и пополнили таким образом число пилотов, то где было взять на замену новые истребители и бомбардировщики. У начинающих русских асов машины горели как спички, но начальство в первую очередь твердило: «Подбит – прыгай с парашютом! Сбереги жизнь, самолет новый получишь». Ага, получишь… А каким образом? Из коленки новый Як не выломаешь, его еще сделать надо. А сердце самолета – мотор, без коленвала не соберешь. На помощь Ивану Кожедубу, Кириллу Евстигнееву, Василию Луценко и другим «сталинским соколам» пришел Петр Карпенко и его соратники. Будут вам, парни, самолеты!

Морозы в первую зиму войны взыграли на редкость лютые. Они срывали Гитлеру планы блицкрига, но не щадили и наших. На Урале доходило до минус 50, тридцать было нормой. И вот в такой мороз в Чебаркуле под руководством Карпенко монтировали с колес производственное оборудование будущего метзавода. С плат­форм агрегаты везли в цеха, которые не то что крыши не имели, стен еще там не было. Опробование первого молота так и провели под открытым небом - 23 февраля 42-го. А уже 15 марта на главном корпусе Чебаркульского металлургического вывесили плакат «Родина, получай завод!». Важнейшее для системы оборонно-промышленного комплекса СССР предприятие было построено за 75 дней! Это феноменальный результат.

«Удивить – победить!» - говорил знаменитый русский полководец Александр Суворов. Петр Карпенко не говорил, он делал. Впервые в мировой практике за такой малый срок было создано уникальное кузнечно-штамповочное производство на базе тяжелых и сверхтяжелых агрегатов, основу которого составляют штамповочные молота с массой падающих частей от 2 до 25 тонн, а также самый большой в мире молот с энергией удара 150 тонн. С таким тылом и на фронте стало полегче. Получив лучшие в мире истребители, штурмовики и бомбардировщики, «сталинские соколы» взвились в небо. И фашистские асы поджали хвост, в конце войны уже Германия стала испытывать катастрофическую нехватку собственно самолетов (да и немецких летчиков наши асы изрядно проредили). А в СССР штурмовиков Ил-2 было выпущено 37 тысяч штук, и на всех – чебаркульские детали.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter